Погода здесь великолепная. Небо светло-голубое, ветра нет, а изредка появляющиеся облачка настолько крохотные, что совсем не прячут солнце.
Ещё в автобусе, когда мы выгрузились из тесного, маленького самолёта и почувствовали первую утреннюю жару после пасмурных московский дней, гид сказал, что погода у них не такая жаркая, как в прошлом году, хотя мы и не могли представить себе, как может быть жарче. В отеле мы не знали, куда деваться от палящего турецкого солнца, которое обжигало кожу и напекало голову.
Вечером, у бассейна, причудливые тени от пальм, широких зонтиков и высоких зданий преследуют людей на шезлонгах, укрытых матрасами и полотенцами. Солнечный диск катится ближе к линии горизонта, отчего его лучи натыкаются на всё большее количество препятствий. Люди в немыслимой попытке нежиться на вечернем солнце постоянно двигают шезлонги, преследуя светлые пятна на земле, хотя ещё недавно водило в этой игре солнце и люди с тем же остервенением искали спасительную тень.
Средиземное море тёплое, как чай немного постоявший на московском морозе, только редкие волны приносят небольшую прохладу. Неглубокое, спокойное, ровное и без присущей Чёрному морю нервозности. Оно даже шумит по-другому. Чёрное – кричит и надрывается, Средиземное – шепчет, лаская ухо языком.
Рассветы здесь мягкие и нежные. Солнце поднимается из-за крыш прибрежных отелей и соревнуется с яркой луной. Во время заката солнце прячется в море, обжигая волны и заставляя горизонт играть нежно-розовым.
Ещё в автобусе, когда мы выгрузились из тесного, маленького самолёта и почувствовали первую утреннюю жару после пасмурных московский дней, гид сказал, что погода у них не такая жаркая, как в прошлом году, хотя мы и не могли представить себе, как может быть жарче. В отеле мы не знали, куда деваться от палящего турецкого солнца, которое обжигало кожу и напекало голову.
Вечером, у бассейна, причудливые тени от пальм, широких зонтиков и высоких зданий преследуют людей на шезлонгах, укрытых матрасами и полотенцами. Солнечный диск катится ближе к линии горизонта, отчего его лучи натыкаются на всё большее количество препятствий. Люди в немыслимой попытке нежиться на вечернем солнце постоянно двигают шезлонги, преследуя светлые пятна на земле, хотя ещё недавно водило в этой игре солнце и люди с тем же остервенением искали спасительную тень.
Средиземное море тёплое, как чай немного постоявший на московском морозе, только редкие волны приносят небольшую прохладу. Неглубокое, спокойное, ровное и без присущей Чёрному морю нервозности. Оно даже шумит по-другому. Чёрное – кричит и надрывается, Средиземное – шепчет, лаская ухо языком.
Рассветы здесь мягкие и нежные. Солнце поднимается из-за крыш прибрежных отелей и соревнуется с яркой луной. Во время заката солнце прячется в море, обжигая волны и заставляя горизонт играть нежно-розовым.
Л.В.
сколько нам с тобой осталось
ведь нужна всего-то малость
пара сотен тысяч лет
пара утренних объятий
парус прочный над кроватью
плюс билет
в распрекрасное далёко
плюс явившаяся к сроку
путеводная звезда
парус поднят но опущен
плотный полог над грядущим
впрочем это не беда
пусть фотографы слепят но
наш с тобою подвиг ратный
наша доблестная жизнь
где кипели джин и тоник
избежит нелепых хроник
ты держись
за меня вдвоём не страшно
пролетать сквозь день вчерашний
мягко крыльями шурша
разобьём на счастье кружку
и потрёмся друг о дружку
скрывшись в недрах шалаша
в недрах огненного рая
от любви земной сгорая
раскалимся до была
не была не есть не будет
путь один у наших судеб
два крыла
(с) Гаййй
сколько нам с тобой осталось
ведь нужна всего-то малость
пара сотен тысяч лет
пара утренних объятий
парус прочный над кроватью
плюс билет
в распрекрасное далёко
плюс явившаяся к сроку
путеводная звезда
парус поднят но опущен
плотный полог над грядущим
впрочем это не беда
пусть фотографы слепят но
наш с тобою подвиг ратный
наша доблестная жизнь
где кипели джин и тоник
избежит нелепых хроник
ты держись
за меня вдвоём не страшно
пролетать сквозь день вчерашний
мягко крыльями шурша
разобьём на счастье кружку
и потрёмся друг о дружку
скрывшись в недрах шалаша
в недрах огненного рая
от любви земной сгорая
раскалимся до была
не была не есть не будет
путь один у наших судеб
два крыла
(с) Гаййй
Завернуться посильнее в любимый шерстяной шарф, спрятать голову в капюшон и выйти на мороз. Слушать, как скрипит снег под подошвами кроссовок и смотреть, как снежинки блестят в свете уличных фонарей.
Встать на железнодорожном мосту и смотреть, как поезда, испачканные в ярко-белом снегу, уходят вдаль. Брать снег с припаркованных на обочине машин и, как в детстве, бояться услышать громкий вой сигнализации.
Спокойно миновать маршрутки, идущие в нужную тебе сторону, и шаг за шагом только вперёд. Вдыхать морозный воздух полной грудью и чувствовать, как кончики пальцев немеют сквозь тонкие перчатки. Смотреть по сторонам, пересчитывая ёлки, украшения и гирлянды, ища новогоднее настроение в лицах случайно встреченных прохожих.
Встать на железнодорожном мосту и смотреть, как поезда, испачканные в ярко-белом снегу, уходят вдаль. Брать снег с припаркованных на обочине машин и, как в детстве, бояться услышать громкий вой сигнализации.
Спокойно миновать маршрутки, идущие в нужную тебе сторону, и шаг за шагом только вперёд. Вдыхать морозный воздух полной грудью и чувствовать, как кончики пальцев немеют сквозь тонкие перчатки. Смотреть по сторонам, пересчитывая ёлки, украшения и гирлянды, ища новогоднее настроение в лицах случайно встреченных прохожих.
Пожилой мужчина с раковой опухолью в животе. Он сидит за столом на нашей кухне и пьёт чай, а его живот просвечивается насквозь. Раковая опухоль выглядит, как маленький ребёнок внутри живота. Он постоянно злиться и плачет. Мужчина достаёт таблетки из кармана рубашки и принимает их, запивая чаем. После этого ребёнок начинает улыбаться и успокаивается.
Мне опять снился сон про выпадающие зубы. На сей раз у меня во рту гнил и крошился один большой зуб. Он совершенно не болел и не кровоточил, но я постоянно выплёвывал его маленькие кусочки. Я спешил как-то вылечить его, пока не были потеряны последние крошки, но проснулся раньше, чем успел разыскать в своём городе достойного врача.
Мы с сестрой стоим рядом с высоким храмом из красного кирпича. За нами ведётся какое-то преследование. Мы прыгаем на низкий забор, который вытягивается ниткой, и отталкиваемся от него ногами, как от хорошо пружинящего батута. После этого мы подлетаем так высоко, что руками почти касаемся золотистых куполов храма, а потом легко приземляемся на ноги. Тогда мы и понимаем, что всё происходит во сне, поскольку в реальности такое невозможно. Дальнейшее больше похоже на какое-то акробатическое шоу, где мы с сестрой прыгаем из окна в окно и передвигаемся по бордюрам и крышам на огромной высоте. Ощущение отсутствия страха из-за нашей уверенности в нереальности происходящего очень странно.
Ещё я довольно часто летаю во сне. Хотя больше это похоже не на свободный полёт, а на левитацию. Я будто подпрыгиваю и планирую в воздухе так, что мне удаётся долго не касаться земли. Иногда получается отталкиваться от воздуха и передвигаться по комнате, поднимаясь выше. Больше это похоже на прыжки прямо в воздухе, но ощущение приятное. А на улице летать у меня почему-то никогда не получается. Я подпрыгиваю на асфальте, но не зависаю в воздухе, а сразу же падаю. А как вы летаете во сне?
Мне опять снился сон про выпадающие зубы. На сей раз у меня во рту гнил и крошился один большой зуб. Он совершенно не болел и не кровоточил, но я постоянно выплёвывал его маленькие кусочки. Я спешил как-то вылечить его, пока не были потеряны последние крошки, но проснулся раньше, чем успел разыскать в своём городе достойного врача.
Мы с сестрой стоим рядом с высоким храмом из красного кирпича. За нами ведётся какое-то преследование. Мы прыгаем на низкий забор, который вытягивается ниткой, и отталкиваемся от него ногами, как от хорошо пружинящего батута. После этого мы подлетаем так высоко, что руками почти касаемся золотистых куполов храма, а потом легко приземляемся на ноги. Тогда мы и понимаем, что всё происходит во сне, поскольку в реальности такое невозможно. Дальнейшее больше похоже на какое-то акробатическое шоу, где мы с сестрой прыгаем из окна в окно и передвигаемся по бордюрам и крышам на огромной высоте. Ощущение отсутствия страха из-за нашей уверенности в нереальности происходящего очень странно.
Ещё я довольно часто летаю во сне. Хотя больше это похоже не на свободный полёт, а на левитацию. Я будто подпрыгиваю и планирую в воздухе так, что мне удаётся долго не касаться земли. Иногда получается отталкиваться от воздуха и передвигаться по комнате, поднимаясь выше. Больше это похоже на прыжки прямо в воздухе, но ощущение приятное. А на улице летать у меня почему-то никогда не получается. Я подпрыгиваю на асфальте, но не зависаю в воздухе, а сразу же падаю. А как вы летаете во сне?
Ещё неделю назад люди, шлёпая по лужам и вдыхая совсем весенний воздух, требовали мороза, держа в голове лёгкий румянец на щеках, 3-4 градуса ниже нуля, пушистый снег, мягкие сугробы и прочие радости. Но у погоды свои причуды и, как свойственно многим людям, она частенько прыгает из одной крайности в другую.
Люди ещё не успели наточить коньки и достать из кладовок лыжи со сноубордами, как ударил такой мороз, что из дома невозможно высунуть носа. Кажется, что даже движение воздуха останавливается. А вместе с ним замирает само время.
На улицах безлюдно, а те немногие, кто отважился куда-то идти, передвигаются максимально быстро. Рядом с банком, в котором я работаю, от мороза сломался даже банкомат, сначала перестав выдавать деньги, а потом и вовсе отключился.
Вместе с тем в домах и офисах нещадно топят батареи. Как будто все чиновники Москвы в едином порыве подкидывают уголь в котлы, чтобы у жителей города не появилось и мысли обвинить кого-то в плохом или несвоевременном отопление. Как результат, постоянно приходится открывать окна и проветривать помещения, пуская внутрь чуть-чуть того мороза, который остановил движение на улицах.
В такую погоду хорошо валятся под тёплым одеялом и смотреть кино или лежать в горячей ванной с мыльной пеной и думать о каких-нибудь сущих пустяках. Или, как сказал сегодня один мой знакомый, прийти вечером с работы, выпить сто грамм коньяка и завалиться спать. Действительно, спиться в такую погоду особенно хорошо.
А вы как переживаете нагрянувший на Москву мороз?
Люди ещё не успели наточить коньки и достать из кладовок лыжи со сноубордами, как ударил такой мороз, что из дома невозможно высунуть носа. Кажется, что даже движение воздуха останавливается. А вместе с ним замирает само время.
На улицах безлюдно, а те немногие, кто отважился куда-то идти, передвигаются максимально быстро. Рядом с банком, в котором я работаю, от мороза сломался даже банкомат, сначала перестав выдавать деньги, а потом и вовсе отключился.
Вместе с тем в домах и офисах нещадно топят батареи. Как будто все чиновники Москвы в едином порыве подкидывают уголь в котлы, чтобы у жителей города не появилось и мысли обвинить кого-то в плохом или несвоевременном отопление. Как результат, постоянно приходится открывать окна и проветривать помещения, пуская внутрь чуть-чуть того мороза, который остановил движение на улицах.
В такую погоду хорошо валятся под тёплым одеялом и смотреть кино или лежать в горячей ванной с мыльной пеной и думать о каких-нибудь сущих пустяках. Или, как сказал сегодня один мой знакомый, прийти вечером с работы, выпить сто грамм коньяка и завалиться спать. Действительно, спиться в такую погоду особенно хорошо.
А вы как переживаете нагрянувший на Москву мороз?
На морском отдыхе я люблю застать день-два пасмурной погоды, когда кучные бело-серые облака висят низко-низко над землёй на высоте присущей только для юга. Облака путаются в вершинах гор на горизонте, собираясь в грозные тучи.
На горизонте раздаются раскаты грома. Их шум похож на короткие пулемётные очереди в каком-нибудь старом военном фильме с дурным звуком. А море постоянно шумит, хлестая по берегу тяжёлым волнами, оставляя на выровненном песке белую пену и водоросли.
Высокие морские волны, грозные, но покатые, закручиваются ближе к берегу в гребни. Все в белоснежной пене и водорослях они звучно разбиваются о берег и отступают назад, в море, оставляя после себя большие пузыри.
Нет ничего более неистового, сильного и красивого, чем шторм на море. Когда резкие порывы ветра закручивают на лету капли дождя, крупные и немного солёные, надёжно смешанные с морской водой, которую с волнующегося моря приносят резкие порывы ветра.
В такую погоду приятно уплыть подальше в море, оставив за спиной резвящихся на мелководной волне людей, образующих визжащую толпу. Люди у берега, закованные в пену и соль, беснуются на высоких волнах, глотая воду с песком.
Если уплыть подальше от берега, волны становятся шире и ровнее, покатистей. Качаться на них удобней и приятней, но для этого нужно поверить морю, проявить уважение к спокойной силе и полностью довериться его размашистым движениям.
Движения моря похожи на дыхание огромного великана. Невозможно удержать равновесие на его груди, если не слиться с нею и не понять ритм движений. Но большинство людей вместо того, чтобы уловить темп, сопротивляются и паникуют, отчего быстро теряют силы там, где можно просто отдохнуть, глотают воду и пугливо начинают двигаться к берегу, боясь захлебнуться.
На горизонте раздаются раскаты грома. Их шум похож на короткие пулемётные очереди в каком-нибудь старом военном фильме с дурным звуком. А море постоянно шумит, хлестая по берегу тяжёлым волнами, оставляя на выровненном песке белую пену и водоросли.
Высокие морские волны, грозные, но покатые, закручиваются ближе к берегу в гребни. Все в белоснежной пене и водорослях они звучно разбиваются о берег и отступают назад, в море, оставляя после себя большие пузыри.
Нет ничего более неистового, сильного и красивого, чем шторм на море. Когда резкие порывы ветра закручивают на лету капли дождя, крупные и немного солёные, надёжно смешанные с морской водой, которую с волнующегося моря приносят резкие порывы ветра.
В такую погоду приятно уплыть подальше в море, оставив за спиной резвящихся на мелководной волне людей, образующих визжащую толпу. Люди у берега, закованные в пену и соль, беснуются на высоких волнах, глотая воду с песком.
Если уплыть подальше от берега, волны становятся шире и ровнее, покатистей. Качаться на них удобней и приятней, но для этого нужно поверить морю, проявить уважение к спокойной силе и полностью довериться его размашистым движениям.
Движения моря похожи на дыхание огромного великана. Невозможно удержать равновесие на его груди, если не слиться с нею и не понять ритм движений. Но большинство людей вместо того, чтобы уловить темп, сопротивляются и паникуют, отчего быстро теряют силы там, где можно просто отдохнуть, глотают воду и пугливо начинают двигаться к берегу, боясь захлебнуться.
«Я бля была. Рвала и зашивала.»
Лилия Виноградова
я выпил море красного вина
и это не бахвальство не бравада
мне надо было надо было на
мне надо было надо было надо
спасаясь от тоскливых тусклых дней
действительности суетности будней
я быстро становился всё пьяней
прозрачней невесомей беспробудней
когда меня ловили на крючок
мне удавалось вовремя сорваться
о боли и мучениях – молчок
подите шерлок холмс и доктор ватсон
пока вокруг гремел и вечный бой
я прятался во внутреннем подполье
болтая в клочья порванной губой
ныряя и захлёбываясь в пойле
мне виделось что я обычный пуп
земли и неба и других провинций
я горд был тем что я настолько глуп
что здравый смысл не смог ко мне пробиться
мне надо было надо было бы
бывать умней хоть изредка хоть вкратце
стоять в строю стесняться худобы
пускай не преуспеть но постараться
я помышлял невольно о таком
за пачкою выкуривая пачку
что писал от восторга кипятком
от ужаса проваливался в спячку
и я бывал то нем то языкат
на жизнь свою накладывая вето
я наблюдал свой собственный закат
и медленно карабкался к рассвету
я с крыш сигал с поломанным зонтом
я вёл себя как будто я с приветом
я написал об этом и о том
что я зачем-то написал об этом
я курсом плыл угодным никому
катился в рай на адской колымаге
всё лишнее швыряя за корму
все тайны доверяя лишь бумаге
безумствовал ходил по волоску
над пропастью в нестираном исподнем
приставив указательный к виску
спускал курок и нёсся к преисподней
я проживал немыслимые дни
я выл от безысходности шалея
пусть жизнь бывала триллеру сродни
я ни о чём нисколько не жалею
(с) Гаййй
Лилия Виноградова
я выпил море красного вина
и это не бахвальство не бравада
мне надо было надо было на
мне надо было надо было надо
спасаясь от тоскливых тусклых дней
действительности суетности будней
я быстро становился всё пьяней
прозрачней невесомей беспробудней
когда меня ловили на крючок
мне удавалось вовремя сорваться
о боли и мучениях – молчок
подите шерлок холмс и доктор ватсон
пока вокруг гремел и вечный бой
я прятался во внутреннем подполье
болтая в клочья порванной губой
ныряя и захлёбываясь в пойле
мне виделось что я обычный пуп
земли и неба и других провинций
я горд был тем что я настолько глуп
что здравый смысл не смог ко мне пробиться
мне надо было надо было бы
бывать умней хоть изредка хоть вкратце
стоять в строю стесняться худобы
пускай не преуспеть но постараться
я помышлял невольно о таком
за пачкою выкуривая пачку
что писал от восторга кипятком
от ужаса проваливался в спячку
и я бывал то нем то языкат
на жизнь свою накладывая вето
я наблюдал свой собственный закат
и медленно карабкался к рассвету
я с крыш сигал с поломанным зонтом
я вёл себя как будто я с приветом
я написал об этом и о том
что я зачем-то написал об этом
я курсом плыл угодным никому
катился в рай на адской колымаге
всё лишнее швыряя за корму
все тайны доверяя лишь бумаге
безумствовал ходил по волоску
над пропастью в нестираном исподнем
приставив указательный к виску
спускал курок и нёсся к преисподней
я проживал немыслимые дни
я выл от безысходности шалея
пусть жизнь бывала триллеру сродни
я ни о чём нисколько не жалею
(с) Гаййй
